Колонна уснула перед спуском

Русская колонна остановилась среди ночи. Британский генерал Роберт Вильсон поехал вперёд выяснять причину и, по его дневнику, через четыре версты нашёл спящего возницу. Тот не решился спуститься с холма, задержал повозку и уснул. Люди позади него тоже спали.

Армия отходила от Смоленска в ночь с 18 на 19 августа 1812 года. Сам город уже оставили, но отход из его окрестностей ещё продолжался. Первая армия двигалась двумя колоннами. Одной назначили путь через Прудище; другой, с которой шёл артиллерист Илья Радожицкий, предстояло пробираться через холмы и овраги к большой Московской дороге.

Карта района Красного и Смоленска из «Военной энциклопедии» И. Д. Сытина, 1913 год. Точное место ночной остановки на ней не обозначено. Сохранённая копия энциклопедии; ссылка на отдельный лист в источниках выпуска отсутствует.

Радожицкий записал время выхода: девять вечера. В его походных записках это вечер 6 августа и ночь на 7-е по старому стилю — 18–19 августа по новому. Ночь он запомнил тёмной и сырой; холмы и овраги были покрыты кустарником. По тому же пути требовалось провести артиллерию, а следом вывести части, ещё прикрывавшие отход.

Как объясняет историк Эдвард Форд, её участок вдоль Днепра простреливала французская артиллерия с южного берега. Приходилось обходить опасное место по просёлкам и выходить на дорогу дальше от Смоленска. Пока колонна двигалась в обход, французы могли попытаться занять её выход.

Вильсон находился при русском главнокомандующем Барклае де Толли. Незадолго до этого он сам убеждал его продолжать защиту Смоленска. В дневнике сохранились и доводы против отхода, и раздражение после того, как переубедить Барклая не удалось. Теперь британский генерал ехал с отступавшими и столкнулся с препятствием, которого на карте не было: люди впереди спали, а находившиеся позади не знали причины остановки.

Дж. К. Стадлер по Чарльзу Гамильтону Смиту. «Пехотный офицер в походном снаряжении», 1812 год. Это изображение формы, не портрет Вильсона. Национальный музей армии, NAM.1950-11-33-30. Источник.

По оценке Вильсона, возница простоял на вершине около двух часов. Страх спуска — тоже объяснение самого генерала: рассказа возницы у нас нет. Рядом с Вильсоном находился барон Бринкен, курляндский дворянин, позднее ставший его адъютантом. Генерал назвал его человеком, который мог бы подтвердить последовавшую работу.

На восстановление движения, по собственному счёту Вильсона, ушло около трёх часов. Он связывал трудности с крутизной спуска и отсылал за подробностями к своим донесениям. Дневниковая запись не позволяет восстановить все действия у повозки. Из неё нельзя узнать ни груз, ни устройство торможения, ни приказания вознице. Но Вильсон ясно связывал последующее продвижение колонны со своим вмешательством.

Джордж Крукшенк по Алексею Венецианову. «Русский крестьянин нагружает навозную телегу», 1813 год. Сатирическая гравюра, не изображение Смоленского отхода. Бодлианская библиотека; цифровая копия CC BY 4.0. Источник.

Он придавал этому эпизоду огромное значение: полагал, что более долгая задержка позволила бы противнику осуществить его замысел. Это оценка участника, подчёркивающего собственную роль. Продолжение движения подтверждает исход дорожного затора; оно само по себе не доказывает, что один человек спас всю армию.

У Радожицкого сохранилась другая сцена той же ночи. Перед рассветом он сел на пушечный лафет, прислонил голову к передку и задремал. Орудие продолжало двигаться. Когда оно спускалось с крутизны, канониры поддерживали офицера, чтобы он не упал.

Позднее солдаты рассказали ему, что рядом оказался Вильсон. Увидев генерала, канониры принялись будить своего офицера, но тот жестом попросил оставить его в покое. Радожицкий узнал об этом после пробуждения; затем выяснил, кем был британец при главнокомандующем.

Радожицкий подтверждает присутствие Вильсона у артиллерии на спуске, однако ничего не говорит о спящем вознице или многочасовом заторе.

На рассвете часть Радожицкого подошла к большой дороге. Позади слышалась канонада. Выход прикрывал отряд генерала Павла Тучкова, а арьергард ещё пробивался следом. Ночной переход не обеспечил артиллеристам спокойного дня: с 4-м корпусом они успели пройти деревню Лубино, когда получили приказ вернуться на помощь Тучкову. Французы теснили его отряд, пока другие части ещё выходили из просёлков.

По воспоминаниям французского офицера Фезенсака, корпус Жюно должен был переправиться выше Смоленска и ударить русским в тыл. Он не осуществил ожидавшегося обхода. Фезенсак признавал, что успех не стал решительным: русская армия продолжила отход. Это объясняет, почему значение боя не исчерпывалось тем, у кого вечером осталось поле. Для отступавших требовалось сохранить проход.

На следующий день, 20 августа, дорожные затруднения обсуждал уже Наполеон. В письмах Бертье из Смоленска он требовал не впускать в город войска и обозы, обслуживать армию снаружи и разведать необходимые пути и мосты. Исключение делалось для раненых и повозок генералов, размещённых при главной квартире. Артиллерийские и военные обозные повозки следовало оставлять за городом.

В другом распоряжении Наполеон выражал недовольство инженерами: выходы из города не были приведены в порядок, возникали заторы; за авангардом не шли офицеры, которые организовали бы ремонт и наведение мостов. Это уже французские затруднения, а не подтверждение истории Вильсона. Заняв Смоленск, французам ещё предстояло наладить движение через него.

Русская колонна продолжила путь. Вильсон запомнил человека, которого пришлось разбудить перед спуском. Радожицкий — солдат, которые дали ему поспать, удерживая на движущемся лафете. Оба рассказа относятся к одной ночи отхода; в одном сон остановил повозку, в другом люди помогли орудию и спящему офицеру двигаться дальше.