«Несносный барабан» в половине четвёртого

В половине четвёртого ночи Павел Пущин снова услышал барабан. «Несносный», — записал он о нём в походном дневнике. Корпус поднялся и немедленно выступил по дороге к Москве. Было 1 сентября 1812 года — 20 августа по календарю русской армии.

Художественная реконструкция.

Накануне офицер Семёновского полка записал, что части оставались на местах. В арьергарде слышалась пальба. Лагерь посетил Кутузов, и Пущин отметил удовольствие, которое доставил этот приезд. По его словам, новый главнокомандующий пользовался всеобщим доверием. Теперь корпус снова уходил на восток: смена начальника ещё не означала прекращения отступления.

Двумя днями раньше офицер прошёл через Гжатск. Ему понравились деревянные постройки маленького города. В записи за 18 августа старого стиля он сожалел о том, что они вскоре могут стать добычей огня. После прохода через город корпус раскинул лагерь дальше по дороге. А в короткой записи за 20 августа от впечатлений остались раздражение на барабан и часы перехода.

С другой стороны к Гжатску приближались французы. Распоряжения Наполеона из Велишева, датированные часом ночи 1 сентября, задавали движение сразу нескольким соединениям. Начальник штаба Бертье должен был передать Мюрату: авангарду выступить в пять утра, пораньше подойти к городу и занять его, если русские будут защищаться.

Прямое наступление по большой дороге требовалось поддержать обходами. Вице-королю Евгению Богарне назначили движение слева, корпусу Юзефа Понятовского — справа. Одной кирасирской дивизии предписывалось выйти в шесть утра; три остальные могли двинуться в семь или восемь. Наполеон рассчитывал, что подходящие части смогут действовать согласованно, пока авангард теснит противника перед собой.

Но корпус Евгения, по оценке императора, всё ещё отставал. В отдельном приказе Наполеон требовал вывести его вперёд на левом фланге и объяснял, почему это важно. Направление большой дороги известно заранее: русские могут выбрать на ней хорошую позицию или устроить редуты. Место обхода определено хуже, поэтому заранее подготовить укрепления против него труднее. Евгению следовало выйти рано и миновать Гжатск, пройдя в стороне от города.

Художественная реконструкция.

Ночной приказ назначал время выхода французского авангарда. Дневник Пущина сообщает, когда подняли русский корпус. Сопоставлять эти часы можно, но вычитать из них точный выигрыш русских нельзя: исполнение французского расписания сами распоряжения не подтверждают.

К половине девятого утра корпус Пущина остановился. Офицер отметил место на сорок первой версте от Гжатска. От подъёма прошло пять часов. Подробностей пути в записи нет: она не перечисляет ни привалы, ни встреченные части, ни причины остановки.

Художественная реконструкция.

Пока русская армия отходила, французскому штабу приходилось заботиться не только о преследовании. Связь с оставшимся позади Смоленском становилась длиннее. Наполеон велел патрулировать дорогу кавалерией, сопровождать эстафеты и держать сообщения свободными. Подходившая гвардейская дивизия должна была вести с собой штаб, казну и артиллерийские обозы; от её начальника Делаборда требовалось ежедневно сообщать своё местонахождение.

В распоряжении, уже помеченном Гжатском, император требовал продолжить устройство дороги до этого города. При каждом почтовом посту надлежало иметь редут, где могли разместиться сто человек и лошади эстафеты. По дороге должны были двигаться не только войска, но и донесения о тех, кто ещё находился позади. Без них штаб не мог уверенно рассчитывать дальнейшие переходы.

Отдельный приказ по армии, изданный в Гжатске 1 сентября, устанавливал очередь для повозок. Впереди пропускали артиллерию и санитарные фургоны, затем багаж и продовольствие. Остальным повозкам запрещали приближаться к авангарду ближе чем на два лье. В конце дня подъехать разрешалось лишь после того, как передовые части займут позицию и перестанет слышаться стрельба.

Утром обозам полагалось стоять вне дороги, освобождая проход колоннам. За нарушение грозили сжечь мешавшие движению экипажи и телеги. Приказ предписывал прочитать эти правила всем частям на следующий день в полдень. Это свидетельство требований командования; сколько повозок действительно уничтожили, из него неизвестно.

Русские распоряжения того же дня также распределяли дороги и часы. Первоначальная диспозиция назначала на 2 сентября переход к Бородину тремя колоннами. Армии Багратиона предстояло идти справа по просёлкам. Среднюю колонну Дохтурова — 5-й, 3-й и 6-й корпуса — направляли по большой почтовой дороге через Колоцкий монастырь. Для 2-го и 4-го корпусов отводили левый просёлочный маршрут. Артиллерию обеих армий отправляли по большой дороге ещё с вечера.

Затем направление изменили. В приказании Ермолова говорилось: вместо Бородина всем трём колоннам идти к Колоцкому монастырю и занять там позицию. Квартирмейстеров тоже посылали туда. Время выступления оставалось ночным — два часа после полуночи. В сохранившихся документах это ещё приказ о будущем переходе; его исход виден в следующей записи Пущина: 2 сентября он отметил лагерь при Колоцком монастыре.

Диспозиция перехода на 21 августа / 2 сентября 1812 года и начало приказания Ермолова об изменении направления. Сборник «М. И. Кутузов», т. IV, ч. 1, с. 116, документы № 137–138; даты восстановлены издателями. Источник.

Диспозиция для 2-й армии добавляла заботы, которых не видно в перечне дорог. На переходе ожидался недостаток воды, поэтому её велели набрать в манерки. Кавалерия должна была оставаться в арьергарде и выступить на три часа позже пехоты, успев накормить и напоить лошадей. Артиллерия вновь получала вечерний выход.

В той же диспозиции стояло отдельное пожелание главнокомандующего: при выступлении не бить фельдмарш, барабанный сигнал движения. Это распоряжение относится ко 2-й армии, а не к корпусу Пущина; переносить его на офицерский дневник нельзя. Но оно показывает, как подробно готовили очередной ночной выход. Одним частям назначали дорогу, другим время для кормления лошадей, солдатам 2-й армии напоминали о воде. На следующий день армии снова предстояло подниматься задолго до рассвета.