# Красная Пахра: стоянка перед новым движением

20–27 сентября 1812 года (8–15 сентября старого стиля)

У Красной Пахры Пущин сначала лишился хорошей квартиры. 21 сентября у него ещё была тёплая комната, куда собирались офицеры. На следующий день полк отошёл на две версты. Комната осталась позади. Ещё через день послышалась канонада, и пришлось готовиться к сражению.

Так новая позиция входила в дневник семёновского капитана: не линией на карте, а потерянным жильём, звуком орудий и готовностью выступить. Армия повернула с Рязанской дороги к Калужской, но достигнутое положение не давало ей покоя. Французские передовые части приближались с нескольких направлений.

Красная Пахра была местом, где сходились задачи прикрытия и сообщения между русскими отрядами. Пока главные силы стояли лагерем, передовые части действовали у Десны, Подольска и дорог к Чирикову. Реки ограничивали проход, мосты связывали берега, а потерянная связь между соседями могла вынудить их сражаться, чтобы снова соединиться.

25 сентября донесения, собранные в армейском журнале, сообщали о французском движении через Подольск к Чирикову. Милорадович предупреждал об обходе крупными силами. Не каждое сообщённое число было проверенной численностью неприятеля. Для командования существенным было направление: противник уже не просто шёл следом по оставленному пути, а угрожал новым связям русских войск.

К вечеру того же дня возникла конкретная трудность. Раевский потерял ближайшее сообщение с Паскевичем через Поливаново. В сообщении Коновницына причиной названо позднее получение приказа о направлении отхода. Теперь Раевскому предписывалось атакой попытаться восстановить связь, перейти на правый берег Пахры и следовать дальше. Остерману вместе с Паскевичем тоже было приказано атаковать противника. Перед нами задача, поставленная отрядам, а не готовый отчёт об успешном её выполнении.

В девять вечера Кутузов велел Милорадовичу немедленно идти к Красной Пахре, оставив передовые посты до рассвета. После переправы нужно было соединиться с Раевским, удерживать неприятеля и уничтожить мосты. В конце предписания говорилось об ожидаемом на следующий день генеральном сражении. Эти слова показывают, насколько серьёзной считалась угроза. Они не превращают следующий день в состоявшуюся новую Бородинскую битву.

Даже подход к своим требовал выбора. Дорохову указали несколько способов перейти Пахру: брод у Варварина, мост у Дровнина, менее удобный топкий брод у мельницы. Он должен был выбрать по возможности и удобству. В таких указаниях видна местность, которую широкая стрелка на карте скрывает: далеко не всякий берег доступен отряду там, где удобнее провести линию.

Пущин не записал этой сети приказов. 25 сентября в его дневнике другой свет — огненная полоса на небе, которую показал ему Лука. Капитан предложил своё объяснение явления. Его запись не даёт основания уверенно переносить на небо след конкретного боя или заранее известный знак будущего. На следующий день полк сдвинулся ещё на версту вправо.

27 сентября армия отошла к Бабинке. Журнал определяет переход в десять вёрст; авангард оставался у Чирикова. Пущин тоже оказался у Бабинки, близ Воронова. После дней перемещений и ожидания боя он нашёл тепло у Дохтурова.

Красная Пахра дала армии новое положение к югу от Москвы, но удержание связей оказалось отдельной тяжёлой работой. Отряды сближали, переправы прикрывали, мосты приказывали разрушать. Затем главные силы ушли дальше. Сентябрь продолжался не устойчивым лагерем, а сменой стоянок под давлением противника.

Основа: Пущин 8–15OS; Кутузов, документы 383–385 и журнал 435.