# После Бородина: кто остался в строю Преображенского

Полковник Баранцев умел рассмешить товарищей в тяжёлую минуту. Таким его запомнила полковая история. При Бородине ядро свалило его с лошади перед батальонным фронтом. В следующий поход преображенцы уходили без него.

Полк долго стоял под огнём, а затем приблизился к первой линии, прикрывая батарею. После сражения уцелевшим предстояло снова идти в общей колонне. Рядом уже не будет капитана Шапошникова и штабс-капитана Путятина: оба убиты. В списках они останутся рядом с полковником, чью весёлость автор поздней истории счёл нужным сохранить среди сведений о бое.

У других имён перечислены раны. Тухолка контужен в левую ногу, Кишинский — в голову. Пирху ядро раздробило левое плечо. Батальонный адъютант Обольянинов потерял ногу. Несколько строк, и за каждой начинается отдельная жизнь после Бородина; когда эти люди смогут вернуться к службе, список не говорит.

Сосчитать потери нижних чинов оказалось труднее. Полковая история называет тридцать семь убитых и раненых и сразу предупреждает: число сильно сокращено, другие сведения доходят до нескольких сотен. Поэтому точного ответа, сколько преображенцев оставалось в строю на следующее утро, эта книга не даёт. Армия же должна была двигаться, не дожидаясь, пока сойдутся все ведомости.

В ночной диспозиции Преображенскому назначили вторую колонну Милорадовича. С ним шли Семёновский полк и гвардейские егеря, туда же включались 4-й и 6-й пехотные корпуса. Надлежало отойти за Можайск. Орудия отправляли первыми, войскам указывали два часа пополуночи.

У приказа был свой порядок забот: освободить дорогу артиллерии, развести войска по колоннам, оставить позади прикрытие. Арьергарду последних трёх колонн предписывали по возможности избегать нового сражения. После целого дня под огнём требовалось вывести из-под удара тех, кто ещё мог идти и держать строй.

Полковое имя в распоряжении осталось прежним. Люди под ним — уже нет. Одних унесли с позиции ранеными, другие остались на поле, остальные продолжали путь к Москве. Вместе с ними уходила память о тех, кто прежде делил поход и умел развеселить товарищей. У соседней артиллерийской роты Митаревский вскоре застанет штабс-капитана с писарем у огня. Они тоже будут считать, кого недосчитались после боя.

### Источники

- [«История лейб-гвардии Преображенского полка», т. III, 1888, с. 77–78](/serial-media/new/1812/P1812-SEP-preob-after-battle/fd5f7f6b87750489-preob-history-1888.pdf): поздний рассказ о гибели полковника, его характере, потерях и ненадёжности числа 37. Фамилия в этом издании — Баранцев.
- [Б. Е. Бюцов, 1912, приложение 1, с. 20–21](/serial-media/new/1812/P1812-SEP-preob-after-battle/6c866d120d03855b-byutsov-1912.pdf): погибшие и ранения офицеров. На печатной странице фамилия полковника дана как «Баранцовъ»; разночтение сохранено, единая форма по догадке не установлена. Список не является суточной ведомостью наличного состава и не устанавливает сроки возвращения раненых.
- [М. И. Кутузов. Сборник документов, т. IV, ч. 1, № 189, с. 156–157](https://djvu.online/file/61OyKRZ2ZsODk): назначенный порядок отхода. Диспозиция передана как распоряжение, без поминутной реконструкции его исполнения.
- Н. Е. Митаревский, «Воспоминания о войне 1812 года», глава VII: штабс-капитан и писарь у огня. Продолжение — в соседней главе «У огня считали потери»; точный день остановки у роты мемуар не называет.