# Пешкова и Альтзитцер: кто пошёл помогать раненым

На первом привале у санитарок не было отдыха. Роте дали пятнадцать минут, а им за это время нужно было обойти людей и перевязать стёртые ноги. Непривычные пальцы не слушались; повязки, вспоминала Н. Пешкова, получались толстыми и неловкими. Ещё недавно она с подругами добивалась разрешения уйти на фронт. Теперь их помощь понадобилась в первый же день пути.

В конце июня 1941 года женщины приходили в особняк на Смоленском бульваре и просили отправить их в действующую армию. В ответ слышали: распоряжения брать женщин нет. Уходили расстроенными, возвращались снова. Когда началось создание дивизий народного ополчения, они записались в санитарную дружину при 21-й дивизии Киевского района.

Командиром дружины стала Серафима Альтзитцер, комиссаром — Анна Васильевна Соловьёва. Обе работали на Мосфильме. Пешкова запомнила коротко остриженные непокорные волосы Альтзитцер, её энергию и оптимизм. Дома у командира оставалась десятилетняя дочь. Подруги знали об этом: у каждой был кто-то, с кем предстояло расстаться.

Краткосрочные курсы вместили жгуты, повязки, гипс и переноску раненых. По блестящему паркету ползали по-пластунски — готовились выносить людей из-под огня. В старое школьное здание в Староконюшенном переулке приходили рано, уходили поздно. Пешкова объясняет это ожиданием: боялись, что приказ о выступлении придёт после ухода и кого-нибудь не успеют известить.

6 июля переулок заполнили уходящие и провожающие. Альтзитцер строила дружину. Вскоре санитарки уже шли на запад вместе с ополченцами, обутыми кто в рабочие ботинки, кто в полуботинки или тапочки. Зина Павлова, оператор с Мосфильма, и Люда Киселёва с художественной фабрики № 8 вышли в туфлях на каблуках. Пешкова сохранила подробность этого марша: каблуки оставляли ямки в размягчённом солнцем асфальте, а расстояние между идущими всё увеличивалось.

Сандружинниц распределили по стрелковым ротам. К тяжёлому рюкзаку добавилась медицинская сумка; к вечеру появились первые пациенты. Пока ещё нужно было лечить последствия непривычного перехода — потёртости и мозоли. На коротком привале санитарки достали бинты. Бойцы терпеливо принимали их первые неумелые повязки.

Один из бойцов вместо благодарности пригласил после войны в свою парикмахерскую: Арбат, 29. Пешкова запомнила даже адрес. До возвращения в Москву предстояло пройти войну, но приглашение уже прозвучало — здесь, на привале, где они впервые помогали своей роте.

### Источники

- [Н. Пешкова. «Сандружинницы»](/serial-media/new/ww2/WW2-S194109-n-medical-intro/f1d809b28da0eba3-september-human-scenes-peshkova-extract-20261001.txt). Непосредственно прочитаны строки 001–090 сохранённой электронной передачи; события этой главы — строки 005–075. Печатное факсимиле и точные страницы сборника 1961 года не установлены. Инициал Н. не раскрывается.

Историческая датировка: конец июня — 6 июля 1941 года. Сентябрьская дата выпуска — место в публикационном расписании. Санитарная дружина и её распределение по ротам не отождествляются с поимённым составом 501-го медсанбата.