# Жаренова послали в Москву собирать дивизию

Летом из школы № 59 в Староконюшенном переулке уходили в ополчение. В октябре к ней возвращались те, кто потерял свою часть. Снова прибывали машины, собирались военные. Александр Сергеевич Жаренов, политрук 867-го батальона связи, составлял списки: кого удалось найти, какой есть транспорт, с кем и когда отправлять людей обратно.

В Москву его командировали 12 октября. В воспоминаниях он воспроизводит удостоверение, по которому должен был вернуться в Васильевское к полудню 19-го. Подписали бумагу Никольский за начальника штаба и Потапов за военкома. Жаренов писал, что сохранил её с печатью 21-й дивизии. Самостоятельной фотокопии пока нет; даты известны по документу внутри мемуара.

До этой поездки батальон направили из Белёва в Васильевское у шоссе Москва — Серпухов. Туда выходили на машинах, группами, поодиночке. Среди прибывавших были раненые и хромающие. Уполномоченный Военного совета дал трое суток на сбор людей, устройство хозяйства, баню, чистое бельё и помощь больным. После этого требовалось приступать к обороне. В конце главы Жаренов связывает приехавшего с Фирсовым; в самой сцене его имя сначала не названо.

На совещании решили послать группу в Москву. Старый адрес ополчения помогал собирать людей, разбросанных отступлением. У школы назначали ответственных за группы и транспорт, устанавливали время отправления. Общего числа собранных Жаренов не приводит. Работа видна через её порядок: записать, назначить сопровождающего, отправить к месту сбора. Так возвращали людей в строй после дней, когда каждый искал выход сам.

Закончив дела, он поехал на Потылиху — к Мосфильму и домой. У проходной встретился кузнец механического цеха Александр Андреевич Криворотов, знакомый по депутатской группе. Старого рабочего тревожила предстоящая эвакуация: здесь были его дом, семья. На студии, откуда летом уходили добровольцы, теперь готовили другую военную работу.

Оборудовали механический и столярный цеха, готовили производство лож для автоматов, осваивали десантные лодки и самолётные лыжи. По словам Жаренова, оставалось около ста пятидесяти кадровых рабочих. Привлекали подростков с Потылихи, из Троицкого и Гладышева, учеников ремесленного училища, которому помогали люди Киевского райкома. Рабочий день продолжался двенадцать часов.

Жаренов встретил Плаксина из паросилового цеха, которого звали дядей Андреичем, и оператора Василия Сергеевича Переславцева, ведшего партийные дела. Переславцев сообщил о погибших Николаеве, Хачатурьяне, Саше Митрошичеве. Подробностей их гибели этот записанный позднее разговор не даёт. От него же Жаренов узнал о своих: жена с детьми уехала в Буинск под Казанью.

В квартире оставалась мать жены, Анна Федоровна. Она работала уборщицей на почте, потом в охране студии, дежурила и тушила зажигательные бомбы. На руках у неё были ожоги. Жаренов записал её рассказ о первом страхе, выданных рукавицах и о том, как научились сбрасывать бомбы в воду или песок.

Дома стояли письменный стол, книги, картины. Остались детская кровать и игрушки; был серый кот. Окна закрывали полотнами картин и этюдов. Жена, которую Анна Федоровна называла Леной, и дети были далеко. Знакомые вещи остались на своих местах, но семью дома Жаренов уже не застал.

По дороге он видел, как Москва готовилась к обороне. Мешки с землёй, ежи из рельсов и двутавров, зенитки возле Бородинского моста. На Бережковской набережной напротив ТЭЦ — металлическая арка с мешками по сторонам и узкими проездами; в насыпи Окружного моста — три дзота. Парк у Потылихи стал военным полигоном, зенитки стояли в скверах и на площадках. Кремлёвские звёзды зачехлили, Мавзолей, Большой театр и Манеж маскировали, площади раскрашивали. Среди участников маскировки Жаренов назвал Дейнеку, Гончарова, Чечулина и Андреева, не распределяя между ними отдельные увиденные объекты.

Обратно выехали в шесть утра, к месту сбора добрались только вечером. Затем последовал переезд из Васильевского в Венюково. День возвращения в главе не установлен: полдень 19 октября был сроком в удостоверении. Позднейшие события у Каширы и Венёва, о которых автор рассказывает дальше, не относятся автоматически к этой поездке.

В Москве ему удалось вновь связать людей с дивизией. У старой школы записывали прибывших и отправляли к своим; на студии знакомые осваивали военные заказы; дома Анна Федоровна показывала обожжённые руки. Жаренов возвращался к службе из города, в котором за время его отсутствия переменились и работа, и дороги, и собственная квартира.

## Источники

- [А. С. Жаренов. «Братство фронтовое», глава «Москва в октябре»](https://militera.lib.ru/memo/russian/zharenov_as/05.html) · С. 65–74; удостоверение — с. 68, школа, Мосфильм и квартира — с. 69–73. Свидетельство позднего мемуара; даты отдельных встреч не установлены. Конец главы не используется для переноса более поздних каширско-венёвских событий на дату командировки.