# Хлеб для оставшихся и еда для уезжавших из Москвы

Хлеб требовался и тем, кто оставался в Москве, и тем, кто уезжал из неё по шоссе. Восемнадцатого октября 1941 года городская власть пыталась наладить сразу всю цепочку: увеличить выпечку, открыть торговые точки, доставить продукты на дороги эвакуации. В каждом распоряжении стояли короткие сроки — сутки, два дня, три.

Начинали с магазинов, которые уже должны были обслуживать покупателей. Постановление № 40/14 предписывало снять с работы и предать суду директора магазина № 15 Книжнермана и директора магазина № 17 Москворецкого района Фельдмана. За неудовлетворительную торговлю в Первомайском районе требовали снять руководителя районного пищеторга Коротченко и директора Мосминводторга Гриншпуна. Прокурора Москвы просили привлечь названных лиц к уголовной ответственности. Это распоряжение о преследовании; приговоров и объяснений самих руководителей в публикации нет.

Районные советы должны были проверить магазины и столовые. Отделу торговли дали два дня, чтобы открыть ещё двести магазинов и павильонов с хлебом и другими продуктами. Одной проверки прежней сети было мало: требовались дополнительные места, где жители смогут купить еду. Какие именно точки открылись и когда, документ не сообщает.

Для уезжавших нужны были другие места снабжения. Распоряжение № 61 назначало две дополнительные базы: в Кузнецах, на 69-м километре шоссе Энтузиастов, и в Загорске, на ярославском направлении. Это разные дороги из Москвы. Начало работы назначили на 20 октября, а начальнику продторга Филиппову отвели сутки на организацию штата и ежедневного завоза.

Для баз перечисляли пятнадцать тонн хлеба, полторы тонны колбасы, шестьсот килограммов сахара, пятьсот килограммов животного масла и другие товары. Как разделить эти объёмы между двумя точками, в тексте не указано; удваивать их для каждой базы нельзя. Начальник автогрузового управления Гоберман должен был дать машины. Продукты требовалось не только выделить, но и каждый день довозить до людей в пути.

Норма отпуска на одного эвакуируемого в сутки составляла шестьсот граммов хлеба, пятьдесят граммов масла, сто граммов колбасы и сорок граммов сахара. Эти количества задавали будущую выдачу. Сколько людей действительно получили полный набор, могли бы показать журналы баз; в опубликованном распоряжении их нет.

В тот же день распоряжение № 62 возвращало задачу к её началу — к печам. За три дня выпуск хлеба на заводах и в пекарнях требовалось довести до четырёх тысяч тонн в сутки. Двадцать две полевые хлебопекарни должны были начать работу не позднее 19 октября. Им предстояло выделить квалифицированных рабочих, а для производства обеспечить ежедневный завоз двух с половиной тысяч тонн муки.

Мука ещё должна была стать хлебом; хлеб — попасть в торговлю и на эвакуационные дороги. Разнарядку рабочих по районам, дальнейшие задания по доставке муки и мобилизации шофёров издатели опустили. Сохранились цели и сроки, но не весь перечень исполнителей и не отчёт о достигнутом выпуске. Тонны муки и готового хлеба относятся к разным стадиям производства.

На постановлении о магазинах есть помета об отправке 19 октября в «Правду», «Известия» и «Московский большевик». Требования должны были стать известны городу. В трёх решениях одного дня пекарня, магазин, грузовик и придорожная база складывались в общую работу. Её предстояло выполнить быстро: оставшиеся ждали еды в Москве, уезжавшие нуждались в ней уже на дороге.

## Источники

- [Решения о магазинах, питании эвакуируемых и хлебе от 18 октября 1941 года](https://docs.historyrussia.org/ru/nodes/180534) · «Москва прифронтовая», 2001, № 57, 59, 60, с. 268–269; ЦМАМ, 150/1/734, л. 27; 150/1/739а, л. 115; 150/1/739, л. 112, 114. № 60 опубликован с пропуском разнарядки. Нормы, производственные задания и требование уголовного преследования не являются отчётом об исполнении или судебным приговором.
