# Жаренова послали в Москву собирать дивизию

К школе № 59 в Староконюшенном переулке снова собирались военные. Летом здесь формировалось ополчение, теперь к знакомому адресу возвращались люди, потерявшие связь со своими частями. Среди машин и прибывавших бойцов работал политрук 867-го батальона Александр Сергеевич Жаренов: нужно было составить списки, назначить ответственных и отправить людей обратно к дивизии.

В Москву его командировали 12 октября 1941 года. В воспоминаниях Жаренов воспроизводит удостоверение: вернуться в Васильевское требовалось к полудню 19 октября. За начальника штаба подписался Никольский, за военкома — Потапов. Автор пишет, что сохранил справку с печатью 21-й дивизии; отдельного снимка документа в материалах этой истории пока нет.

Перед поездкой батальон направили из Белёва в Васильевское у шоссе Москва — Серпухов. Люди выходили из окружения на машинах, группами и поодиночке, некоторые раненые или хромающие. Уполномоченный Военного совета дал трое суток: собрать людей, наладить хозяйство, баню и чистое бельё, помочь больным и раненым, затем приступить к обороне. В конце главы Жаренов связывает приехавшего с Фирсовым; в самой сцене сначала не называет его.

На совещании командиров и политработников решили отправить группу в Москву. Старый сборный адрес оказался полезен снова. У школы составляли списки людей и транспорта, устанавливали время отправления, назначали сопровождающих. Сколько человек удалось собрать именно этой поездкой, в главе не подсчитано.

После дел Жаренов поехал на Потылиху, к прежнему месту работы и дому. У проходной Мосфильма встретил кузнеца механического цеха Александра Андреевича Криворотова, с которым раньше работал в депутатской группе. По воспоминанию Жаренова, пожилого рабочего тревожила предстоящая эвакуация: здесь оставались его дом и семья.

На студии оборудовали механический и столярный цеха, готовили производство лож для автоматов, осваивали десантные лодки и лыжи для самолётов. Жаренов пишет, что оставалось около ста пятидесяти кадровых рабочих. К работе привлекали подростков Потылихи, Троицкого и Гладышева, учеников ремесленного училища, над которым шефствовали люди Киевского райкома. Рабочий день длился двенадцать часов.

Здесь он встретил Плаксина из паросилового цеха, которого звали дядей Андреичем, и оператора Василия Сергеевича Переславцева, ведшего партийные дела. Переславцев сообщил о погибших коллегах: Николаеве, Хачатурьяне и Саше Митрошичеве. Эти известия дошли через разговор, позднее записанный Жареновым; точных дат и обстоятельств смерти он не приводит.

От Переславцева Жаренов узнал, что жена и дети эвакуированы в Буинск под Казанью. В квартире оставалась мать жены, Анна Федоровна. Она работала уборщицей на почте, затем в охране студии, дежурила и тушила зажигательные бомбы. На её руках Жаренов увидел ожоги.

В доме остались книги, картины, письменный стол, детская кровать и игрушки. Был серый кот. Окна закрывали полотнами картин и этюдов. В пересказанном разговоре Анна Федоровна называла жену автора Леной, рассказывала о выданных рукавицах, первом страхе и о том, как приспособились сбрасывать зажигательные бомбы в воду или песок. Это домашняя сцена из позднего мемуара, без установленной даты каждой встречи.

По дороге Жаренов видел другую работу Москвы: мешки с землёй, противотанковые ежи из рельсов и двутавров, зенитки возле Бородинского моста. На Бережковской набережной напротив ТЭЦ он описывает металлическую арку с мешками по сторонам и узкими проездами. В насыпи Окружного моста были три дзота. Парк у Потылихи стал военным полигоном, в скверах и на площадках стояли зенитки.

Кремлёвские звёзды были зачехлены. Мавзолей, Большой театр и Манеж маскировали, площади раскрашивали. Среди участников этой работы Жаренов называет художников Дейнеку и Гончарова, архитекторов Чечулина и Андреева, не закрепляя за каждым отдельный увиденный объект.

Обратная дорога началась в шесть утра. До места сбора добрались только к вечеру; затем люди переместились из Васильевского в Венюково. Точного дня возвращения глава не даёт: 19 октября было сроком в удостоверении. Дальнейшее изложение соединяет службу 867-го с 194-й дивизией и упоминает более поздние события у Каширы и Венёва, поэтому их нельзя переносить на дату московской командировки.

Жаренов вернулся из города, где бойцы собирались у старой школы, студийные рабочие осваивали военные заказы, а в его квартире стояла оставленная детская кровать. В дивизию он ехал уже с людьми, которых удалось найти и отправить к месту сбора.

## Источники

- [А. С. Жаренов. Москва в октябре](https://militera.lib.ru/memo/russian/zharenov_as/05.html) · с.65–74; удостоверение12 октября на с.68; школа/Мосфильм/квартира69–73.