Армия ушла дальше телеграфных проводов

К вечеру 21 августа 1914 года 13-й корпус армии Самсонова ушёл дальше последней постоянной телеграфной станции на своём пути. Остальные корпуса миновали такие станции ещё накануне. Армия наступала в Восточную Пруссию; готовая сеть связи оставалась позади.

Этот момент позднее выделил американский военный связист майор Инглс, разбирая управление 2-й русской армией. В его исследовании 1929 года неудача связи начинается задолго до последних часов окружения. Войска ещё идут вперёд, но расстояние от них до доступного телеграфа уже приходится преодолевать отдельно.

Самсонову требовалось управлять корпусами, двигавшимися по разным дорогам. Одним предстояло прикрывать соседей, другим — продолжать марш или вступать в бой. Донесение должно было дойти до армейского штаба, а приказ — вернуться к корпусу, пока обстановка ещё не изменилась. Затем корпусному командованию требовалось передать распоряжение своим дивизиям. Одна линия до штаба армии не решала всей задачи.

Основой связи предполагалось сделать государственный телеграф. Его линии проходили через небольшое число городов и местечек, среди которых были Остроленка, Прасныш, Млава и Хоржеле. Последний пункт ещё обслуживал 13-й корпус 20 августа. Когда корпус двинулся дальше, от постоянной станции к его командному пункту пришлось прокладывать временное продолжение.

Работу возложили на сами корпуса. По данным Инглса, каждый вступил в кампанию примерно с пятьюдесятью английскими милями провода — около восьмидесяти километров. Этот запас требовался и для связи с армейским штабом, и для собственной сети. Удлиняя линию к армейскому штабу, корпус расходовал материал, нужный для связи со своими дивизиями.

Пополнения из тыла не поступало. Запас постепенно исчерпывался, а дивизии помочь не могли: у них было лишь по нескольку миль провода, недостаточно даже для своих нужд. Инглс видел здесь ошибку распределения работы. По его профессиональному разбору, связь к подчинённым частям должно было обеспечивать вышестоящее командование. Во 2-й армии корпусам пришлось самим тянуться к оставшейся позади сети.

Помимо корпусных подразделений, штаб Самсонова располагал отдельной телеграфной ротой, телеграфной колонной, телефонным подразделением и двумя полевыми радиостанциями. Вопрос состоял в том, какую задачу им дали и хватало ли средств, чтобы выполнять её вслед за наступавшими войсками.

Отдельная телеграфная рота строила линию от Остроленки через Прасныш к Млаве. Она должна была дать поперечную связь между направлениями. Строительство шло медленно. По изложению Инглса, к его завершению штаб уже собирался переехать в Ортельсбург. Связистам приказали следовать туда.

Но большую часть доступного армейскому управлению провода только что израсходовали. Из примерно восьмидесяти миль — около ста тридцати километров — пятьдесят миль ушло на новую линию. Здесь речь об армейском запасе, отдельно от материала в корпусах. Роте велели разобрать только что законченную линию и забрать провод: без него нечем было устраивать связь на следующем месте.

По дороге, в Хоржеле, приказ изменили ещё раз. Теперь роту направляли не в Ортельсбург, а в Нейденбург. Рабочее время ушло на строительство, затем на снятие линии и движение к новому пункту. Точной даты каждого распоряжения Инглс не приводит; эта последовательность относится к развитию операции, а не к одному вечеру 21 августа.

Нехватка провода сказывалась и там, где линию всё же удалось проложить. В 6-м корпусе материал израсходовали на соединение с Ортельсбургом. Дальше сообщения возили конные посыльные. К вечеру 25 августа командный пункт корпуса находился в Бишофсбурге, и до конца провода посыльному требовалось пройти более двадцати пяти миль — около сорока километров. Только после этого сообщение можно было передать по линии.

На самих телеграфных станциях скапливались депеши. Инглс пишет, что после 20 августа вечерние армейские приказы достигали корпусов лишь поздним утром следующего дня, иногда к полудню. Вечерний приказ, рассчитанный на следующий переход, поступал, когда утро уже заканчивалось.

Снабжение отставало не только у связистов. Британский военный представитель Альфред Нокс, ехавший к Самсонову, записал 23 августа, что армию выдвинули до завершения сосредоточения. В тот же день начальник Северо-Западного фронта Яков Жилинский жаловался ему на медленное продвижение Самсонова. От войск требовали идти быстрее, пока организация тыла ещё отставала.

24 августа Нокс встретился со штабом 2-й армии. Начальник штаба Пётр Постовский говорил, что обозы не подошли и для мобилизации не дали достаточно времени. Ответственного за тыл особенно беспокоила эвакуация раненых. Эти сообщения Нокс приводит как разговоры при своём посещении, а не как наблюдение за работой телеграфной роты. Они показывают общую трудность: наступающие части нуждались в обеспечении, которого ещё не успели наладить.

Армейский штаб всё чаще обращался к радио. Оно позволяло передавать без готовой проводной линии, но требовало другого навыка — защиты сообщений. Инглс указывает, что часть приказов передавалась открытым текстом; сведения о русских перемещениях получал и противник. Недостаток провода не делал открытую передачу неизбежной, но связь приходилось поддерживать доступными средствами при задержках основной сети.

По реконструкции Инглса, телеграфная рота добралась до Нейденбурга, когда Самсонов уже покинул город. Она успела построить линию, снять её и сменить маршрут. В пункте, куда связисты привезли сохранённый провод, командующего уже не было.

Состояние постоянной сети 21 августа и дальнейшая история роты приведены по исследованию Инглса. Оно не датирует каждый приказ роте и не заменяет её журнала работ. Сведения Нокса относятся к 23–24 августа. Пересчёт миль в километры приблизительный; запас армейского управления указан отдельно от запасов корпусов и дивизий. Проблемы связи были частью развития катастрофы, а не доказательством, что исход уже решился 21-го.