Брусилов не стал ждать восстановления мостов

Мосты через Верещицу были разрушены. Австро-венгерские войска успели перейти на другой берег, а русским теперь предстояло восстанавливать переправы. Брусилов велел заняться этим немедленно — и одновременно отправить вперёд разведчиков и кавалерию, не дожидаясь окончания работ.

Так командующий 8-й армией описывал завершение боёв на Городокской позиции под Львовом. В воспоминаниях он датировал переход противника через реку ночью с 30 на 31 августа старого стиля — с 12 на 13 сентября 1914 года. Это дата эпизода в его изложении; она не определяет начало отхода всех австро-венгерских армий. Мемуары, с. 93

Несколькими днями раньше требовалось решить противоположную задачу: удержать собственную армию на месте. Брусилов командовал русскими войсками, которые прикрывали Львов с запада. Противник пытался вернуть город. Если бы он пробил центр 8-й армии, её части оказались бы разделены.

О сосредоточении неприятельских колонн Брусилову донёс генерал Радко-Дмитриев. Сведения дала воздушная разведка. Командующий счёл сообщение настолько важным, что стянул резервы к двум центральным корпусам — 7-му и 8-му. По его подсчёту, там собралось около 85 батальонов из 152, участвовавших в сражении, вместе с артиллерией. Туда же он передал имевшийся у него дивизион тяжёлой артиллерии. Донесение и решение, с. 91

Он приказал усиленному центру наступать. Смысл приказа Брусилов объяснял довольно точно: не разгромить противника одним ударом, а заставить его защищаться на том участке, где тот сам готовил прорыв. Русские корпуса продвинулись недалеко. Но, по оценке Брусилова, австро-венгерским войскам пришлось расходовать резервы на отражение удара.

В разгар этих боёв к нему прибыл граф Бобринский, назначенный генерал-губернатором Галиции. Он хотел узнать, можно ли уже переехать во Львов из Бродов и приступить к работе. Брусилов ответил, что пока рано. Ещё не было ясно, останется ли город у русской армии; исход зависел и от соседних армий. Назначение на должность уже состоялось, а безопасность места будущей службы ещё решалась в бою.

Затем стали приходить известия об отходе австро-венгерских войск у Равы-Русской. Брусилов надеялся, что это заставит отступить и противника перед его армией. Поздним вечером на фронте снова начались атаки. В воспоминаниях он описывает их как шумные, но недолгие и недостаточно решительные. Он решил, что ими прикрывают подготовку отхода, и приказал внимательно наблюдать за противником и двигаться следом.

Ночью неприятель ушёл за Верещицу и разрушил переправы. Русские части не успели этому помешать. Брусилов не ставил им это в вину: за плечами были быстрый переход, несколько сражений и тяжёлые последние дни боя. Люди устали, потери были велики.

Во Львове в это время размещали раненых. Брусилов вспоминал, что объезжал госпитали, раздавал нуждающимся деньги и награждал тяжелораненых Георгиевскими медалями. Он оценивал размещение и перевозку раненых как удовлетворительно организованные.

У разрушенных мостов он разделил работу. Переправы следовало восстановить, а разведчиков и кавалерию — отправить за отступавшими сразу. Мемуары не объясняют, где именно и каким способом эти части преодолели реку.

Рассказ, однако, не обрывается на распоряжении. Брусилов сообщает, что преследующие части захватили обозы, часть артиллерии и пленных; особенно он выделяет 10-ю кавалерийскую дивизию. Точных чисел в этом фрагменте нет.

Разрушение мостов не остановило преследование. Впереди армии действовали части, которым Брусилов приказал не ждать восстановления переправ.