Через месяц подсчитывали уничтоженные партийные документы

На «Красном Октябре» партийные документы уничтожили пятьдесят четыре человека из двухсот тридцати состоявших на учёте. Среди них были два секретаря цеховых организаций и партгрупорг. В публикации от их имён остались буквы. К 15 ноября эти случаи вошли в городскую сводку о том, что произошло в Москве месяц назад, 16–17 октября.

Оргинструкторский отдел горкома передавал в обком предварительный итог: свыше тысячи уничтоженных партийных билетов и кандидатских карточек. Два октябрьских дня теперь разбирали по районам, предприятиям и первичным организациям. Об уничтоженном документе следовало установить, кому он принадлежал; за числом в сводке оставался конкретный человек, чьего объяснения этот текст обычно не сохраняет.

В Краснопресненском районе шестьдесят из семидесяти одного случая приходились на «Трёхгорную мануфактуру». На фабрике имени Свердлова Фрунзенского района документы уничтожили двадцать из семидесяти девяти состоявших на партийном учёте. В «Швейремонтодежде» Дзержинского района — восемь из двенадцати. Эти соотношения описывают партийные организации, не весь персонал предприятий.

Об Устинской шелкопрядильной фабрике сводка рассказывала подробнее. Председатель фабкома, по её сообщению, уничтожил документы комитета и некоторые личные бумаги, затем поручил передать подобное требование коммунистам и комсомольцам, жившим на фабрике. В партийной организации насчитали девятнадцать человек из сорока двух, уничтоживших документы. Здесь сообщение касалось и личных бумаг, и распоряжения, которое должны были передать другим.

Районные итоги сводили не одинаково. В Сталинском назвали сто сорок одного коммуниста, в Ленинском — сто двух человек в четырнадцати организациях. В Пролетарском указали семьдесят шесть документов в одиннадцати организациях, в Кировском — шестьдесят семь, во Фрунзенском — пятьдесят. Складывать эти строки как одно число людей нельзя: где-то считали владельцев, где-то сами документы.

Большинство случаев, сообщал отдел, уже обсуждалось в первичных организациях. Однако решений по каждому участнику сводка не перечисляет. Из уничтожения билета нельзя само по себе вывести ни бегство, ни переход к противнику, ни исключение из партии. Объяснений всех этих людей в публикации тоже нет.

Информацию подписал заместитель заведующего отделом Нагоркин. Итог оставался предварительным. Билетов и карточек уже не существовало, но в ноябре организации возвращались к их владельцам и октябрьским обстоятельствам. Городская сводка сохранила числа и отдельные действия; ответы самих людей и дальнейшие решения остались за её пределами.