лежал в палатке, когда его позвал . Нужно было посмотреть на небо.
Вдали горела Москва. Над заревом поднялась огненная полоса — остроконечная, как описал её Пущин. Вскоре она исчезла без следа.
Художественная реконструкция.
Был вечер 25 сентября. оставался на месте, а Пущин после недолгой квартирной жизни снова лежал в палатке.
Лука сопровождал его в походе и служил . Редактор дневника установил полное имя — Лукьян Прокофьев, дворовый человек Пущина. Он находился при офицере в зависимом положении, занимался повседневной службой; в этот вечер именно он заметил необычный свет.
Лука появился на страницах дневника задолго до этого вечера. Весной Пущин посылал его за вещами и письмами. 23 мая, стоя в Мацковичах, получил письмо от госпожи Б. и отправил Луку в Свенцяны — сдать на почту собственные письма. Что было написано в них и как прошла поездка, в записи не сказано. Пущин отметил поручение и перешёл к другому: он не знал, где стоит Литовский , и не мог повидаться с Николаем.
Так в дневнике рядом оказывались люди, о которых он беспокоился, и человек, которого посылал с письмами к дому. Лука проделывал собственные поездки внутри общего похода. Офицер записывал, зачем отправил его; сам Лука своего рассказа здесь не оставил.
Художественная реконструкция.
В конце августа он принёс другое известие.
Корпус выступил в восемь вечера и шёл всю ночь. На привале в час ночи, по дороге к Вязьме, Лука сообщил Пущину: одна из двух его лошадей сбежала.
Пропала любимая. В день отъезда из Пулкова её поцеловала госпожа Б.; эту подробность Пущин сохранил рядом с известием о потере. Он очень дорожил лошадью, выругал Луку и весь следующий день был в дурном настроении.
О том, что лошадь упустил именно Лука, он не написал. Денщик принёс весть и получил брань. Ни его ответа, ни последующего разговора в записи нет.
Художественная реконструкция.
Утром прошли Вязьму и встали лагерем ещё в двух от города. Впереди было . После него Пущин станет расспрашивать о Николае, увидит Москву, пройдёт через неё с уходящей армией. Лука останется с ним в походе.
Теперь, 25 сентября, он звал офицера из палатки посмотреть на небо.
Город оставили больше недели назад. Пущин счёл необычный свет следствием пожара.
Вокруг говорили о предзнаменовании. Пущин отметил любопытную подробность: решить, хорошее оно или дурное, не могли.
О том, что думал сам Лука, Пущин не написал. Он сохранил его имя рядом с этим коротким светом над горевшим городом.
Понравилась история?
Комментарии к истории…
Коротко
25 сентября позвал Пущина из палатки посмотреть на небо. Над заревом Москвы поднялась остроконечная огненная полоса и вскоре исчезла.
Лука сопровождал офицера в походе. В редакторском примечании к дневнику названо его полное имя — Лукьян Прокофьев, дворовый человек Пущина.
Весной он ездил с письмами на почту. В августе, на ночном привале перед Вязьмой, принёс известие: одна из двух лошадей Пущина сбежала. Пропала любимая. Пущин выругал Луку и весь день был в дурном настроении. О вине дневник не говорит.
Теперь тот же человек звал посмотреть на необычный свет. Пущин объяснил его пожаром; вокруг говорили о предзнаменовании, не решив, добром или дурном. Слова и мысли самого Луки остались за пределами записи.
В большой главе — эти несколько встреч с человеком, который прошёл рядом с офицером через поход, но собственного рассказа в нашем не оставил.
Следите за сериалом на странице проекта. Там же — истории Первой мировой и Великой Отечественной.
Идентификация Луки как Лукьяна Прокофьева — примечание 33 того же издания. Это редакторское пояснение. Примечание 114 содержит сопоставление с другим свидетельством, но отдельный текст того свидетельства здесь не использован; явление не объявляется кометой.
Имена говоривших о предзнаменовании не названы; эти слова не приписываются Луке. Его жесты, точное место у палатки, число наблюдателей и продолжение разговора неизвестны.
Предыстория Луки: то же издание, 11/23 мая 1812, с. 41 / PDF 43 (поручение в Свенцяны); ночь 14–15 августа старого стиля / 26–27 августа нового, с. 58 / PDF 60 (сбежавшая лошадь). Примечание 33, с. 178 / PDF 197 прямо отождествляет Лукьяна и Луку Прокофьева. Дневник не доказывает его вины в побеге лошади. События 1813–1814 годов в сентябрьский рассказ не перенесены.
Лука Прокофьев в дневнике Пущина: письма, лошадь и свет над Москвой — История: день за днём
Комментарии к истории…