Чем пополняют армию после Москвы

Митаревский устроил себе место на лафете. Нога ещё не позволяла ему легко переносить поход, но после смотра в Подольске штабс-капитан предложил ему принять четыре орудия и идти с ними в резерве. Офицеров было мало. Раненому стало лучше — значит, он снова мог понадобиться при команде.

Поручик, с которым они выбрались из-под Бородина, уехал лечиться домой, в Харьковскую губернию. Митаревский остался. В его команде смешали солдат, уцелевших в сражении, с вновь поступившими. При уменьшившихся полках оставляли по четыре орудия вместо шести, часть пушек лёгких рот отправляли следом за армией. Так артиллерия собиралась заново: раненый офицер, знакомые и новые люди, перераспределённые орудия.

В Семёновском полку пополнение дошло до короткой записи в приказе 30 сентября: зачислить в рядовые двадцать одного рекрута из 5-го и 6-го Рязанских полков. Рязанскую бригаду распределяли между частями, часть людей отбирали для гвардии. Эти двадцать один уже вошли в полковой список. Сколько ещё требовалось армии, эта запись не говорила.

Даже для сохранившихся пушек и повозок нужно было находить упряжки. Больных кавалерийских лошадей при движущейся дивизии сберечь не удавалось. 29 сентября Кутузов разрешил устроить их лечение в тылу; из предложенных городов выбрали Орёл. В документе осталась помета об исполнении. Сколько лошадей затем вернулось в полки, из неё не узнать.

В тот же день пришлось решать судьбу сухарных обозов. Из Торопца, Твери и Ржева их первоначально направили к Москве. Теперь прежний путь потерял смысл. Повозки ломались, лошади выбивались из сил, возчики голодали. Кутузов требовал сохранить транспорты во Владимире. Продовольствие существовало, но даже довезти его до места становилось отдельной тяжёлой задачей.

Подводы, уже доставившие провиант, старались не отпускать обратно пустыми. Ермолов получил распоряжение отправлять на них больных через Калугу в Козельск, организовать питание в дороге и сообщить число отправленных. Повозка привозила еду тем, кто оставался в армии, а на обратном пути должна была увезти человека, которому больше нельзя было идти вместе с ней.

В Москве французское командование занималось сходной работой. Наполеон требовал взять орудия и зарядные ящики из арсенала, найти для них людей и лошадей, восстановить резерв. К 29 сентября его письмо Маре называло потребность в четырнадцати тысячах новых лошадей для войск. Предлагались деньги, места закупок, посредники. До появления этих лошадей при частях оставался весь путь от требования до покупки и доставки.

С обеих сторон за сохранёнными названиями полков стоял изменившийся состав. Одни люди возвращались к делу, не оправившись окончательно, другие приходили впервые, третьих отправляли в тыл. Митаревский продолжал поход на лафете. В тот день, когда семёновцы зачислили рекрутов, капитану Пущину пришлось дежурить по дивизии вместо полковника: старших офицеров всё ещё не хватало. Пополнение уже шло, а прежних сил у армии ещё не было.