У дорожной станции оставили самых тяжёлых

Те, кто ещё мог идти, вышли вместе с проходившими войсками. Остальных старались разместить на повозках. Но у дорожной станции оставались больные, которым и так продолжить путь не удалось.

Бургонь увидел эту станцию 2 ноября, перед Славковом. Она стояла слева, у самой дороги: большой укреплённый барак, который сержант назвал блокгаузом. Внутри находились военные разных полков и раненые. Мимо шла отступавшая армия, к которой ещё можно было присоединиться.

Первыми ушли наименее больные — те, кто мог держаться вместе с колонной. Для других требовался транспорт. Их укладывали на повозки, насколько это удавалось. В коротком рассказе Бургоня эта оговорка сохраняет предел помощи: он не говорит, что место нашлось каждому, кто не мог идти сам.

Самые тяжёлые остались при станции. С ними оставили врачей и хирургов, чтобы ухаживать за больными. Медики тоже не ушли с войсками. Их имён сержант не записал, как не записал числа пациентов и повозок.

Бургонь считал оставшихся отданными на милость неприятеля. Французская колонна уходила; люди, которым требовалась помощь, и те, кто должен был её оказывать, оставались у дороги. Рассказ об этой станции завершает третью главу его воспоминаний.

Дальше сержант описывает собственный путь. На следующий день его часть стояла в Славкове, к ней присоединялись другие гвардейские полки. О больных из блокгауза он больше ничего не сообщает. В последнем известном нам моменте этого эпизода возле них ещё находятся врачи и хирурги.