Красная Пахра: стоянка перед новым движением

Чтобы соединиться со своими, Раевскому предписали атаковать. Вечером 25 сентября выяснилось, что ближайшее сообщение между ним и Паскевичем через Поливаново потеряно. В переданном Коновницыным известии причиной было позднее получение приказа об отходе. Теперь путь к соседнему отряду приходилось восстанавливать силой.

Несколькими днями раньше Красная Пахра была для Пущина прежде всего местом, где наконец нашлась комната. После поворота с Рязанской дороги семёновцы вышли к Калужской. Капитан успел провести день в тепле с офицерами своего батальона, затем полк передвинули на две версты, и квартиру пришлось оставить. В дневнике осталась досада на приказ, отнявший у него удобное жильё.

П. С. Пущин. Дневник. Печатное издание 1987 года, с. 63; записи 9–15 сентября старого стиля / 21–27 сентября 1812 года. Печатная публикация, не рукопись 1812 года.

Покой оказался коротким и для армии. 23 сентября до Пущина донеслась канонада, следом велели готовиться к бою. Впереди стоянки действовали отряды у Десны, Подольска и дорог к Чирикову. Пока главные силы оставались лагерем, передовым частям нужно было удерживать сообщения между собой и не дать неприятелю выйти им за спину.

25-го поступали донесения о французском движении через Подольск к Чирикову. Милорадович предупреждал об обходе крупными силами. Через эту сеть дорог можно было приблизиться к русским отрядам с другой стороны; разрыв связи у Поливанова делал угрозу вполне осязаемой. На донесение отвечали распоряжениями: Раевскому — атаковать, попытаться восстановить сообщение, перейти на правый берег Пахры; Остерману с Паскевичем — также атаковать неприятеля.

В девять вечера Кутузов приказал Милорадовичу немедленно идти к Красной Пахре. Передовые посты следовало оставить до рассвета. За рекой — соединиться с Раевским, удерживать противника, уничтожить мосты. В конце предписания говорилось о генеральном сражении, которого ожидали на следующий день. Войска готовили к большому бою; сам приказ ещё не означал, что бой состоится.

Для Дорохова вопрос, как попасть на другой берег, был расписан по местам. Можно воспользоваться бродом у Варварина, мостом у Дровнина; у мельницы имелся ещё один брод, но топкий и менее удобный. Выбрать предстояло на месте, по возможности. Между отрядами лежала река, и пригодный переход значил больше, чем короткое расстояние до своих.

В тот же вечер Лука позвал Пущина из палатки посмотреть на небо. Над московским заревом поднялась остроконечная огненная полоса и вскоре исчезла. Капитан счёл её следствием пожара. Другие толковали о предзнаменовании, не решив, хорошем или дурном. Пока штабные распоряжения сводили отряды у переправ, здесь смотрели на свет над оставленным городом и ждали следующего дня.

26 сентября семёновцы переместились ещё на версту вправо. Большой бой, ожидавшийся в приказе, не стал новой Бородинской битвой. На следующий день главные силы отошли к Бабинке; военный журнал указывает десять вёрст пути и авангард у Чирикова. Корпус Пущина выступил в половине четвёртого ночи. Добравшись до стоянки, продрогший капитан пошёл греться к Дохтурову.

У Красной Пахры армии удалось занять новое положение после Москвы, но надолго устроиться в нём не получилось. Чтобы держаться вместе, отрядам требовались вовремя полученные приказы, свободные дороги и переправы. Когда связь терялась, приходилось готовить атаку; когда главные силы уходили, кто-то должен был ещё до рассвета оставаться на постах. Следующая стоянка вновь начиналась с ночного выхода.